Лондон и принцесса Диана — Часть 2

На остаток вечера Доди забронировал под чужим именем столик в знаменитом ресторане «Бенуа». Но на обратном пути в «Ритц», раздраженный навязчивым преследованием репортеров и к тому же узнав, что у дверей ресторана их поджидает еще одна свора фотостервятников, Доди изменил планы. Он решил пойти вместе с Дианой в ресторан отеля — великолепный «Эспадоне», в стенах которого бывали самые именитые персоны, от Марселя Пруста до Коко Шанель и Маты Хари, и, разумеется, Эрнеста Хемингуэя, который в Париже, примерно как Гарибальди в Италии, отметился практически повсюду.

В 21 час 30 минут пара добралась до «Ритца». Но и в «Эспадоне» отужинать не удалось. Как только пара появилась в дверях ресторана, изысканная публика прервала разговоры, и в зале воцарилась неловкая тишина. Порядком раздраженный Доди попросил директора ресторана (который в конечном счете работал на его отца) подать заказ в номер.

Спустя какое-то время сын арабского миллиардера предложил Диане уехать из отеля и вернуться в его квартиру. Он разработал план, наивный по замыслу, исполнение которого и приведет к катастрофе. Чтобы избавиться от фотографов, чье навязчивое присутствие стало невыносимым, Доди попросил подать к запасному выходу на рю Камбон какую- нибудь другую, неизвестную журналистам машину. По его расчетам, припаркованный у парадного входа шестисотый «мерседес» по-прежнему будет сигнализировать о том, что они с Дианой не покидали отель.

Не без труда в этот субботний вечерний час дирекции лондонского «Ритца» удается арендовать черный «мерседес» модели 280S. За руль сел Анри Поль, который в 19 часов закончил рабочую смену, но затем вернулся в гостиницу по собственной инициативе. Автомобиль имел пробег семнадцать тысяч километров и, следовательно, был относительно нов, однако в его послужном списке значился тревожный эпизод. За четыре месяца до происходящего машину угнали и бросили под Парижем, сняв кое-что из начинки, в том числе блок электронного управления. По данным ряда источников, после ремонта некоторые системы автомобиля барахлили. В частности, лампочка, указывающая на износ тормозных колодок, мигала по поводу и без повода. Техосмотр машины планировался, но произведен не был, однако в любом случае этот «мерс» был единственным свободным на тот момент.

В двадцать минут первого любовники покинули апартаменты и вышли на улицу через запасной выход. Забегая вперед, скажу, что расследование (подтвержденное вскрытием) показало: в тот период Поль принимал психотропные средства, помогавшие ему справиться с последствиями любовной неудачи; вдобавок ко всему в этот вечер он немало выпил. Кто-то заявлял (но это лишь ничем не доказанные предположения), что вид столь увлеченной друг другом парочки еще сильнее обострил его душевную боль.

В арендованное авто сели вчетвером. На водительское место — Анри Поль, рядом с ним телохранитель Доди Тревор Риз-Джонс, единственный, кто пристегнул ремень безопасности, и единственный, кто останется жив в этой жуткой аварии, хотя и получит серьезные травмы. Доди сел позади водителя, слева, а Диана рядом с ним, справа. Сотрудник отеля, видевший, как выходила группа, впоследствии заявит, что водитель явно выглядел «возбужденным и пьяным». Другие показания (их давали члены семьи Анри Поля), наоборот, настаивали на абсолютной трезвости. Вот объективные данные: в тот вечер содержание алкоголя в крови водителя равнялось 1,7 промилле, что в три раза выше допустимой законом нормы.

Машина тронулась в 0 часов 21 минуту (то есть в первые минуты последнего дня августа). Большая часть папарацци поджидала пару на площади, однако самые ушлые, предполагая отвлекающий маневр, стояли на посту на рю Камбон. Как только машина тронулась с места, об этом стало известно всем репортерам, которые не замедлили броситься вдогонку, кто на машинах, кто на мотоциклах. Доди, весь на нервах, попросил водителя прибавить скорость. Кажется, Диана тоже дала такое указание. Как бы то ни было, по свидетельству очевидцев, тяжелый автомобиль (чуть меньше двух тонн) «чуть ли не летел», что в переводе с языка метафор означает скорость около150 километровв час.

Если пунктом назначения и была квартира Доди, то маршрут к ней был выбран обходной. Но возможно, это входило в планы: ввести в заблуждение преследователей и измотать их. С большой вероятностью все закончилось бы благополучно, если бы на пути «мерседеса» не было туннеля — того, что проходит под Альмским мостом на правом берегу Сены, самого опасного в Париже. На такой скорости углубление в дорожном полотне на въезде в туннель сработало как трамплин. Несколько десятков метров автомобиль буквально пролетел по воздуху, после чего тяжело приземлился и задел третью опору подземной галереи. Его занесло сначала вправо, а затем — возможно, оттого что водитель резко вывернул руль — в другую сторону, и он протаранил тринадцатую опору. Последствия вам известны. Двое, водитель и Доди, скончались на месте — Анри Поля расплющило о руль, Доди получил смертельные травмы грудной клетки и головы. Телохранитель Риз-Джонс получил тяжелейшие ранения, особенно пострадало лицо: бедняге почти снесло нижнюю челюсть.

А Диана? У Дианы, сидевшей сзади, множественные переломы (ребер, конечностей) и резаные раны (правая ягодица, правое бедро), но самая тяжелая травма — внутренняя: разрыв левой легочной вены, что вызвало обширное кровоизлияние.

Реанимобиль приехал через шесть минут после аварии. Французская служба «Скорой помощи» — одна из лучших в Европе; в состав бригады входят врачи-специалисты, а машины оснащены не только носилками и набором необходимых лекарств, но и качественным оборудованием, фактически это мини-операционные на колесах. Диану со всей осторожностью извлекли из-под покореженных обломков, положили на носилки, сделали ей интубацию для поддержания дыхания и поставили капельницу. Через несколько минут носилки погрузили в машину. Поскольку давление продолжало падать, врачи решили дождаться стабилизации состояния пострадавшей. Диане ввели зонд в трахею, электрокардиограф замерял сердцебиение. Примерно через час после аварии реанимобиль медленно тронулся с места. На то, чтобы доехать по пустым ночным улицам Парижа до больницы Питье- Сальпетриер, потребовалось сорок минут, в том числе потому, что при переезде через Аустерлицкий мост сердце принцессы перестало биться. Машина остановилась; пройдет несколько минут, прежде чем непрямой массаж сердца и инъекции адреналина снова заставят мышцы сокращаться.

В ворота больницы реанимобиль въедет в 2 часа 10 минут. Врачи Бруно Руи (анестезиолог-реаниматор) и Ален Пави (кардиохирург) принимают решение вскрыть грудную клетку, чтобы получить более ясное представление о масштабах внутренних повреждений. Длинный разрез, который необходимо сделать, чтобы иметь удобное поле для работы, протянулся от ключицы до брюшной полости. Диану, почти бездыханную, подключили к аппарату «искусственное сердце — легкие». В течение двух часов бригада врачей боролась за ее жизнь, в том числе применяя прямой массаж сердца. В 3 часа 45 минут Руи констатирует, что сделать больше ничего невозможно. Он отдает распоряжение отключить аппараты и зашивает огромный разрез. В 4 часа 5 минут 31 августа объявляют о том, что Диана Спенсер скончалась.

Врачи известили об этом министра внутренних дел Франции Жан-Пьера Шевенемана, который спешно приехал в больницу вместе с послом Великобритании Майклом Джеем. Министр информирует о случившемся главу правительства и президента Республики. Посол сообщает о трагедии Чарльзу, позвонив в его летнюю резиденцию Балморал — тот самый замок, куда Диана должна была приехать вечером в воскресенье. Джей также известил Мохаммеда аль-Файеда, который приказал немедленно приготовить к вылету его личный реактивный самолет; он приземлится в Париже три часа спустя, в семь утра.

В 5 часов 44 минуты агентство «Франс Пресс» рассылает первое сообщение: «Диана мертва». Через несколько минут второе сообщение дает скупые подробности: «Принцесса Диана погибла сегодня ночью в Париже в результате дорожной аварии». В это лениво-неспешное августовское воскресенье все утренние выпуски новостей откроются этим оглушительным известием.

Есть одно небольшое дополнение, касающееся того, как весть о гибели Дианы была принята при дворе. Услышав по телефону о случившемся, принц Чарльз издал мучительный вопль, а затем, как сообщают очевидцы, «обхватил голову руками и зарыдал». Королева впоследствии порицала это прилюдное проявление боли — черта в личности сына, которую она никогда не одобряла.

Затем надо было решать, приспускать ли флаг на крыше Букингемского дворца. Елизавета заметила, что флаг не приспускался даже в связи с кончиной Уинстона Черчилля, — так уместно ли делать это в отношении женщины, являвшейся всего лишь бывшей женой наследника престола, к тому же подрывавшей авторитет монархии? Но Чарльз позволил себе возразить матери, уверенный в том, что изъявляет чувства той «средней Англии», близость к которой он «столь явственно ощущает». Его поддержал сын Уильям: почему нельзя приспустить флаг, если «этого хочет народ»? Поскольку королева продолжала отвергать этот знак уважения к памяти погибшей, Чарльзу пришлось прибегнуть к угрозам: если флаг не будет приспущен, он выступит по телевидению с извинениями за кажущееся безразличие Виндзоров. Елизавета в конце концов уступила, учитывая, что на стороне Чарльза был и премьер-министр Блэр. Только увидев, сколько людей пришли попрощаться с принцессой, королева признала: «Откровенно говоря, я не представляла, что Диана Спенсер пользовалась такой популярностью». Вот он, симптом глубокого отчуждения правящего монарха от жизни страны.