Лондон и принцесса Диана — Часть 3

Развеивает ли предельно точная реконструкция последних часов жизни молодой женщины все сомнения относительно причин произошедшего? Конечно, имела место автокатастрофа. Была и огромная скорость, безумная для городской трассы, и измененное состояние психики водителя, и, возможно, не идеальное состояние автомобиля, и нервное возбуждение в салоне, и атмосфера соревнования с преследовавшими машину фотографами, и взаимная напряженность из-за предложения о браке — может, ожидаемого, может, отвергнутого, кто знает. Одним словом, множество составляющих, которые могли обусловить занос машины и фатальное столкновение с опорой. Но не сыграли ли роль и другие факторы, неизвестные нам? И собственно, почему следует предполагать другие факторы? Кто был заинтересован в том, чтобы избавиться от женщины, уже покинувшей правящий дом и снова незамужней?

Мне бы хотелось снова вернуться к предложению о браке. Все указывает на то, что именно в тот вечер Доди хотел сделать Диане предложение, и приобретенное им кольцо с бриллиантами должно было стать официальным символом его намерений. Не исключено, что Диана сама подталкивала его к решительному шагу, не без намека сказав, что ей нравится именно это кольцо (вспомните его название). Спорный и одновременно важный вопрос, который сам по себе объяснил бы нам большую часть дальнейших событий, знай мы наверняка, что происходило в промежутках между нелогичными событиями того дня.

Есть свидетельства, что Диана не намеревалась продлевать отношения с египетским плейбоем дальше приятного беспечного флирта. Вроде бы она говорила друзьям, что слишком многое и слишком недавно ей пришлось пережить и поэтому пока она ни с кем не хочет связывать свою жизнь. Среди друзей — очень близкие Диане люди, такие как Роза Моктон, которая в последовавшие за трагедией дни приложила много усилий к тому (по мнению некоторых, даже слишком много), чтобы опровергнуть слухи о беременности принцессы.

Согласно другим свидетельствам (и предположениям), в основном со стороны клана аль-Файеда (и арабского мира в целом), Диана наконец-то нашла человека, который ей нравился. Доди аль-Файед окружал ее вниманием, на которое был чрезвычайно скуп ее бывший супруг (если не считать строгого выполнения династического долга). И Диана якобы с тем большим нетерпением ждала предложения, что носила под сердцем ребенка Доди.

В своей книге на эту тему Гордон Томас, эксперт в делах секретных служб, подтверждает, что Диана намеревалась выйти замуж за Доди, и прибавляет, что французские врачи из больницы Питье-Сальпетриер сразу после установления смерти Дианы извлекли из ее утробы восьминедельный плод. В подтверждение своей гипотезы Томас приводит слова Мохаммеда аль-Файеда, который уверял, что во второй половине дня в ту злополучную субботу ему позвонил сын, чтобы сообщить: в следующий понедельник они с Дианой официально объявят о помолвке. «Она беременна», — якобы добавил он.

Поскольку все телефонные разговоры семьи прослушивались, Томас выражает уверенность, что в каком-нибудь из сейфов британских (или американских) секретных служб пылится пленка с соответствующей записью.

Еще один источник утверждает, что Диана «была отнюдь не робкой в постели», и где-то еще до сих пор (непонятно только для чего) хранятся документальные подтверждения этому.

В существовании заговора у Мохаммеда аль-Файеда никогда не было сомнений: Доди и Диана, неоднократно повторял он, погибли в подстроенной катастрофе. Исполнители — британские спецслужбы, направляемые герцогом Эдинбургским. Мотив — избавить корону от сомнительного удовольствия наблюдать, как мать будущего короля Великобритании обращается в ислам и выходит замуж за мусульманина Эмада аль-Файеда. Разве нужен будущему суверену сводный брат-мусульманин? Одним словом, у нас достаточно причин, чтобы еще раз погрузиться в историю, многие годы находившуюся в фокусе внимания миллионов людей и ставшую назидательной после своего трагического завершения.

О браке принца Чарльза и Дианы Спенсер в Лондоне написано много, и все же остаются моменты, которым не было уделено должного внимания. Первый вопрос касается факторов, подтолкнувших Чарльза и Диану в объятия друг друга. Одним из главных устроителей этого союза значится герцог Филипп Эдинбургский, супруг королевы Елизаветы. Отец-деспот и бесцветный муж. Человек, посредственно выполняющий свою декоративную функцию, не блистающий ни умом, ни обаянием, неоднократно попадавший в неловкое положение. Однажды, выступая в университете Торонто, он начал речь такими словами: «Я с большим удовольствием открываю это заведение, как бы оно ни называлось». Когда канадцы деликатно намекнули ему, что высказывание принца не вызвало у них большой радости, он ответил: «Шел дождь, и я не хотел терять время на то, чтобы вспоминать, где нахожусь».

Вероятно, принимая решение о выборе невесты для сына, герцог исходил из того, что популярность монархии падает. Идея поправить имидж правящего дома, введя в него девушку из старинного аристократического семейства (и даже с более английской, чем у самих Виндзоров, родословной), юную и миловидную, наделенную неопровержимым природным обаянием, должно быть, показалась ему гениальной.

О помолвке было объявлено в феврале 1981 года, свадьбу сыграли 29 июля. Диане было двадцать лет, Чарльзу — тридцать два.

На деле брак с самого начала был катастрофой. За несколько дней до свадьбы Диана узнала, что связь ее будущего супруга с миссис Камиллой Паркер-Боулз продолжается. Одно из худших ее воспоминаний относилось к моменту, когда она, проходя под руку с Чарльзом по нефу заполненного людьми собора Святого Павла, заметила почти у самого алтаря Камиллу, в роскошном платье элегантного жемчужно-серого цвета и широкополой шляпе, украшенной вуалью.

Первый сын четы, Уильям, родился почти сразу же (21 июня 1982 года); не заставил себя ждать и второй, Гарри (15 сентября 1984 года). «Шесть недель накануне рождения Гарри, — скажет принцесса, — были временем, когда мы с мужем были близки, как никогда прежде и, к сожалению, впоследствии». Сказывался замкнутый характер Чарльза, его удрученность сложным династическим положением. Диана, в свою очередь, умирала со скуки, проводя каникулы в мрачном замке Балморал в Шотландии с родителями мужа и самим Чарльзом, расхаживавшим в казенном килте. Самое большое доступное развлечение — прогулка с собаками по вересковой пустоши под моросящим дождичком. Может, это и приятное времяпрепровождение, но не в этом возрасте и не с таким мужем.

Неудивительно, что Диана стала чувствовать себя — и открыто об этом говорить — пленницей. Замуж она выходила, повторюсь, двадцатилетней девушкой, девственницей, с очень небольшим жизненным опытом за плечами. Она получила хорошее воспитание, включая несколько семестров в швейцарском колледже, но почти ничего не умела из того, что требовалось для роли, которая, помимо прочего, имела некоторое политическое значение и требовала специальной подготовки. Куда бы она ни шла, за ней повсюду следовал доверенный телохранитель; люди, посещавшие ее, заносились в картотеки спецслужб. Над Дианой постоянно довлела угроза, что, если что-то пойдет не так, сыновей у нее заберут, дабы воспитать их в другом, более подобающем их будущей роли окружении.

Ее личная жизнь скоро стала такой тягостной, что ее секретарь Патрик Джефсон опишет ее в сильных, но убедительных выражениях: «Это было словно наблюдать, как пятно крови растекается из-под закрытой двери».