Лондон и принцесса Диана — Часть 6

Мохаммед аль-Файед появился на свет в Египте, в семье, жившей на грани бедности. Его отец преподавал в начальной школе, а мать занималась детьми. В момент рождения Мо- хаммеда, в 1933 году, Египет еще колебался между монархией восточного типа и робкими шагами в сторону прогрессист- ского государства. Страна была обескровлена владычеством иностранцев (персы, греки, римляне, арабы, турки, европейцы), пришедшим на смену власти фараонов. В начале тридцатых годов почти тотальный контроль над жизнью Египта осуществляли англичане, державшие там многочисленный гарнизон. Только в 1936 году Великобритания согласилась вывести войска, за исключением зоны Суэцкого канала. Довольно неоднозначная ситуация, если учесть, что, несмотря на заявленный нейтралитет, в годы последней мировой войны Египет был мощной британской базой. (Это испытали на себе итальянские войска в Северной Африке, вовлеченные в изнурительную кампанию, эпической кульминацией которой стало сражение при Эль-Аламейне. Но это другая история.)

Мохаммед аль-Файед учился на курсах экономики в Александрийском университете и одновременно работал представителем европейских компаний. Он был полон воли и инициативы, и это дало свои плоды: в смутные годы экономической анархии, последовавшие за окончанием Второй мировой войны, среди многих денежных состояний родилось и его.

В начале пятидесятых двадцатилетний Мохаммед познакомился в Саудовской Аварии с другим предприимчивым юношей по имени Аднан Хашогги, сыном придворного врача. Хашогги торговал оружием в районах, где после 1945 года пока и не пахло миром, — дело опасное, на котором с равной легкостью можно заработать миллиарды и поплатиться жизнью. Подружившись, молодые люди вложили капиталы в общую импортно-экспортную фирму. Сотрудничество было закреплено семейным альянсом: Мохаммед женится на сестре Ад- нана Самире. Доди — плод этого союза, который, однако, продлился каких-то пару лет, после чего супруги развелись.

Дела Мохаммеда шли бы на всех парусах, не появись на его горизонте и на горизонтах страны фигура полковника Га- маля Абдель Насера. Провозгласив республику и избавившись от короля-распутника Фарука (который нашел убежище в Риме), Насер стал раисом, то есть вождем нового Египта. В планах у него — программы социалистического толка, он осуществляет радикальную аграрную реформу, превратившую тысячи бесправных крестьян в мелких собственников; начинается строительство гигантской Асуанской плотины, которая позволит орошать полмиллиона гектаров земли; национализируются многие частные предприятия… (Об одном из эпизодов его модернизационной политики я рассказал в конце главы «Прах Империи».)

Политика Насера внесла перемены и в жизнь аль-Файеда. Лишившись в результате национализации своей компании, занимавшейся морскими перевозками, Мохаммед, прибавивший тем временем к фамилии аристократическую приставку алъ-, счел за лучшее перебраться в Швейцарию. Как человек предусмотрительный, он не испытывал недостатка в средствах. В Женеве аль-Файед создал другую компанию, специализирующуюся на перевозках паломников в Мекку (в исламе тоже можно, оказывается, неплохо подзаработать на вере простых людей). Затем, проявив интерес к строительному делу, он занялся возведением порта Дубай. Но и это еще не все: отец Доди так вписался в мир больших денег, что вскоре стал финансовым консультантом султана Брунея, считающегося самым богатым человеком в мире.

К тому времени он благоразумно переселился в Лондон, важнейший финансовый центр Старого Света. Его апартаменты находятся на Парк-Лейн, одной из самых элегантных улиц; ему также принадлежит замок в Шотландии — очень недешевое приобретение.

В 1985 году аль-Файед покупает универмаг «Хэрродс», совершив — то ли по высокомерию, то ли по простодушию — серьезный политический просчет, поскольку «Хэрродс» является одним из оплотов британского стиля, и тот факт, что его владельцем вдруг стала «мелкая восточная лисица», вызвало серьезное недовольство в его адрес. Газета «The Observer» начала против него кампанию в прессе, разоблачив вранье, которое аль-Файед распространял насчет своих родовых корней и происхождения богатств. За ложь в такой стране, как Англия, приходится дорого платить.

И Мохаммед платит. Министерская комиссия установила, что аль-Файед «распространял ложные сведения о своем происхождении, о состоянии, о коммерческих отношениях и экономических ресурсах». Соответственно, корона дважды отказывала ему в гражданстве. По этому поводу Аль-Файед раздраженно заявлял газете «The New York Times»:

«Я плачу 28 миллионов фунтов стерлингов налогов, у меня четверо детей-англичан, я даю работу десяткам тысяч людей. Почему мне отказывают в гражданстве? В этой стране остались следы расизма, который, впрочем, именно англичане изобрели и экспортировали по всему миру».

Заплатив, Мохаммед решает отомстить. Он делает публичное заявление, что давал крупные взятки депутатам-консерваторам, рассчитывая на поддержку запроса о гражданстве. Правительство Джона Мейджора с трудом оправилось от удара, Мохаммед получил удовлетворение, но теперь ему предстояло заплатить и за него.

В противовес британским сложностям, во Франции дела шли прекрасно. В 1979 году аль-Файед купил парижский отель «Ритц». В реставрацию знаменитого здания были вложены десятки миллиардов франков, и парижская мэрия в знак благодарности выдвинула кандидатуру египтянина на награждение орденом Почетного легиона. Но это Франция, а не холодная Англия.

Несложно понять, откуда берет начало взаимная неприязнь между Виндзорами и аль-Файедом. Это чувство тревожило Елизавету и подпитывало стремление Мохаммеда взять наконец реванш. Он хотел уязвить венценосную семью в самое сердце, используя любовь, и ему почти удалось это.

Осенним днем 1996 года Диана вместе с подругой Синди Кроуфорд отправилась в «Хэрродс». Универмаг в тот день не работал, но аль-Файед распахнул его двери лично для них. Именитых посетительниц встречал Доди. Они с Дианой были знакомы, но, по-видимому, именно эта встреча стала решающей: их роман разгорится вскоре после нее.

Личность Доди не заслуживает особенного внимания. Его отец познал лишения, суровость военного времени, унижения на пути долгого восхождения по социальной лестнице. Чтобы добиться успеха, ему приходилось идти на подкуп, не говоря уже о разного рода восточных хитростях. Доди же родился богатым. Насколько мне известно, единственное серьезное испытание, которое ему выпало, была преждевременная смерть матери (Самира умерла от инфаркта в 1986 году.) Он рос избалованным, утопал в деньгах. Лишь однажды ему довелось испытать подлинное удовлетворение, когда продюсированный им фильм «Огненные колесницы» завоевал четырех Оскаров. В остальном же он вел богемную жизнь, переезжая из резиденции в резиденцию: Беверли-Хиллс, Париж, Лондон… Он нисколько не огорчался, если его коммерческие начинания терпели крах, — главное, он не получал отказа ни от одной из красоток, на которых ему доводилось положить глаз (как правило, актрисы и модели).

Потом появилась Диана, и нашлись свидетели, утверждавшие, что их отношения отличались от всего, что было у него до этого. К примеру, сестра Доди рассказала самому популярному египетскому еженедельнику, что ее брат никогда не был так влюблен и что он, несомненно, женится на принцессе, если та даст свое согласие. Будь это даже отчасти правдой, это было достаточным основанием для растущей враждебности королевы в отношении экс-невестки.

Разумеется, другие свидетели утверждали обратное. Леди Эльза Боукер, близкая подруга Дианы, утверждала, что Диана была увлечена Доди, но ей и в голову не приходило выйти за него замуж, ведь она знала, что создаст тем самым громадные проблемы своему сыну Уильяму.

Единственным человеком при дворе, питавшим симпатию к юной Диане, была престарелая королева-мать, Queen Мит, как ласково называли ее англичане. Самая обаятельная и самая эксцентричная среди членов семейства, которое унаследовало от немецких предков наиболее отталкивающие черты: холодность, способность вызывать сильную неприязнь.

Ровесница века, Елизавета Боуз-Лайон родилась 4 августа 1900 года и прожила жизнь, в которой нашлось место причудам, храбрости, решительности и легкомыслию. Эта леди, умершая 30 марта 2002 года в возрасте ста одного года, умудрилась оставить двенадцать миллиардов долга, делая ставки на скачках и тратя огромные суммы на содержание личного двора со слугами, пажами, шоферами, поварами и горничными. Но вместе с тем она была женщиной, на которую в трудные минуты обращала с надеждой свой взор вся страна.